![](https://www.cbskiev.ru/wp-content/uploads/2023/04/Uloj4ij7RqVm3AmWlAL9-so0FkQMRSYg-1024x512.jpg)
В условиях враждебной политики Запада в отношении российских углеводородов и глобальной энергетической трансформации, инспирированной климатической повесткой, у российского нефтегаза появляются новые экспортные возможности в виде рассольного лития.Сегодня Россия не является заметным игроком литиевого рынка, ежегодно импортируя незначительные по мировым масштабам объемы лития (около 9 тыс. тонн или 1,3% глобального спроса) для удовлетворения собственных нужд. Однако наши ресурсы жидкого лития, которые можно добывать из пластовых вод (так называемых рассолов) на нефтегазовых месторождениях, имеют огромный потенциал.
К 2040 году спрос на этот металл в основном за счет увеличения продаж электромобилей прогнозируется в диапазоне 3,4-6,1 млн тонн LCE в год (lithium carbonate equivalent, LCE — стандартизированная единица измерения, которая может быть использована для различных соединений лития — карбонада, гидроксида и т.д.) по сравнению с 714 тыс. тонн в 2022 году. При этом объема производства LCE из уже анонсированных проектов, оцениваемого в 3,9 млн тонн, будет недостаточно и для удовлетворения высокого спроса на литий потребуется освоение дополнительных запасов. Для этого есть экономические предпосылки, поскольку сегодняшние цены (около 68 тыс. долларов за тонну LCE) значительно превышают прогнозируемую к 2030 году максимальную себестоимость добычи (11 тыс. долларов за тонну LCE).
В оптимистичном сценарии ресурсный потенциал, сосредоточенный в Лено-Тунгусской, Волго-Уральской и Северо-Кавказской нефтегазовых провинциях по нашим оценкам насчитывает до 109 млн тонн LCE. Вместе с рудным (твердым) литием при эффективной разведке и освоении эти объемы обеспечат нашей стране первое место среди мировых литиевых держав. Но соответствующую государственную оценку ресурсов и запасов лития в рассолах еще только предстоит провести: подсчет и постановка этого стратегического сырья на баланс в нашей стране пока не проводились.
В последние годы российская нефтегазовая отрасль сталкивается с новыми беспрецедентными вызовами. Пандемия 2020 года привела к обвалу спроса на энергоресурсы и цены, впоследствии, впрочем, быстро восстановившимся. В 2022 году неадекватная позиция ЕС привела к тому, что экспорт трубопроводного газа в Европу обвалился и в среднесрочной перспективе продолжит сокращаться. Эмбарго на российские нефть и нефтепродукты не оказали заметного влияния на объемы добычи и экспорта, хотя и привели к удорожанию поставок на новые рынки и увеличению ценовых дисконтов. В перспективе дисконты должны сократиться, однако в отношении добычи есть вопросы. В первую очередь это связано с долгосрочными трендами энергоперехода, предусматривающими в том числе отказ от двигателей внутреннего сгорания.
Когда мы в 2013 году представили первое исследование по электромобилям, то встретили жесткое неприятие российских и зарубежных нефтяников. Среди популярных аргументов против широкого распространения альтернативного транспорта упоминались высокая стоимость аккумуляторных батарей, низкий пробег, отсутствие развитой сети заправок, концентрация запасов лития в некомфортных для Запада странах «литиевого треугольника» и их недостаточность, проблемы утилизации батарей, необходимость в постоянных государственных субсидиях и т.п.
Прошло всего 10 лет и электромобили перестали быть просто «игрушкой для богатых». С 2010 года стоимость литиево-ионных батарей упала в десять раз до 120 долларов за квт*ч. На рынке сегодня представлено свыше 500 типов электромобилей. В 2022 году было продано уже 10,5 млн машин на электрической тяге, что сопоставимо с рынком Японии. По нашей оценке, к 2030 году объемы поставок вырастут до 40 млн электромобилей в год, а к 2040-му — до 60 млн, причем свыше 80% из них будут именно заряжаемые электромобили. Это неизбежно в обозримой перспективе приведет к сокращению потребления нефти, что должно учитываться в стратегиях нефтяных компаний и государства.
Политически мотивированные решения недружественных стран, направленные на снижение зависимости от поставок углеводородного сырья из России и Ближнего Востока, очевидно, будут иметь некоторый успех. Но в то же время ставка западного мира на возобновляемую энергетику и электромобили может обернуться неприятным сюрпризом в виде новой зависимости от России и Китая. Вместо углеводородов Запад сядет на металлическую иглу, в компонентном составе которой основную роль будет играть ключевой ресурс экономики будущего — литий, выступающий основным сырьем для производства аккумуляторов.
Согласно оптимистичному сценарию «Выгон Консалтинг», к 2040 году добыча LCE в нашей стране с учетом рудных проектов может достичь 600 тыс. тонн в год или почти 15% от возможного мирового спроса. Таким образом, Россия может покрыть более половины вероятного дефицита на мировом рынке лития, оцениваемого в 1,1 млн тонн LCE, к 2040 году.
При комплексной добыче компонентов (лития и других минералов, например, брома, йода, марганца) из рассолов из ранее пробуренных нефтегазовых скважин себестоимость производства становится ниже или сопоставимой с литиевыми проектами в Южной Америке — 4-5 тыс. долларов за тонну и 4,9-6,2 тыс. долларов за тонну соответственно. Это делает российский литий конкурентоспособным на мировом рынке.
В перспективе ключевой рынок производства и потребления электромобилей будет находиться в Китае, а литиевое сырье для аккумуляторных батарей должно добываться в России и прежде всего из нефтегазовых рассолов. К 2040 году наша страна может стать крупным экспортером лития с ежегодной выручкой более 20 млрд долларов. Таким образом, на базе отечественной нефтегазовой промышленности можно построить полноценную литиевую отрасль, которая будет играть заметную роль на мировом рынке и позволит монетизировать наш ресурсный потенциал, а также частично заместить выпадающие нефтегазовые доходы в условиях энергоперехода.
Иллюстрация к статье: